Ірина Костишина. Римські канікули

Переможниця III Мистецтвознавчого конкурсу Ірина Костишина ділиться своїми думками щодо музеїв Риму, котрі вона встигла побачити протягом триденної подорожі, організованої партнерами Конкурсу – Італійським Інститутом культури в Києві. 

Свої враження від міста та окремих локацій Ірина зафіксувала у вигляді замальовок, фотографій та щоденника. 

Фотоблог Ірини буде опубліковано окремо. 

 

Ирина Костышина

Римские каникулы

Поездка в Рим стала для меня первым визитом в Италию. Знания из курса истории искусств и географии, общие формулировки «вечный город», «столица музеев», urbi et orbi — вот, пожалуй, и всё, с чем у меня до сих пор ассоциировался Рим. Город поражает  в первую очередь масштабами исторического центра, цветом (очевидно, из-за особой прозрачности атмосферы в предзимний период все краски кажутся гораздо более чистыми и интенсивными), количеством парков и зелени в целом, а также общим отчётливым духом религиозности, которым  особенно пропитан  центр города. Её причины понятны, ведь здесь находится Ватикан, главный центр католицизма. Но помимо всемирно известных соборов и коллегий, стихийная набожность местами проступает довольно любопытными артефактами, как, например, «наивная» фреска девы Марии, написанная прямо на стене дома с подписью Ave Maria Grazia Рlena и бумажными цветами.

Стремление увековечить себя и оставить послание в камне urbi et orbi («городу и миру») — вот ещё одна заметная черта римлян. Такое ощущение, что начиная с древнеримских цезарей и заканчивая дуче Муссолини, все правители Рима были буквально одержимы идеей «великого и величественного». Об этом говорят и египетские обелиски на площадях, и пирамида-усыпальница Гая Цестия, и гигантский монумент королю Виктору Эммануилу, своими масштабами напоминающий павильон ВДНХ, и глыба центрального вокзала Термини. К слову о Муссолини, на некоторых зданиях в историческом центре до сих пор сохранились орлы республики и рельефные портреты, в которых без труда можно опознать его черты — любопытный момент в контексте дискуссии о сохранении памятников политических режимов. Интересно, как среди всего античного и ренессансно-барочного великолепия ощущали себя итальянские футуристы. Тем не менее, если о Венеции говорят, что современное и классическое там чётко размежеваны, то Рим, напротив, оставляет ощущение непрерывной линии преемственности культуры, которая тянется от тысячелетий до нашей эры сквозь Ренессанс, барокко и в современность. И, конечно же, отчётливее всего это ощущается после посещения римских музеев.

Первый день

после непродолжительного знакомства с городом начинается со спонтанного визита в Galleria Nazionale delle Arte Moderna. Собственно, сразу становится понятно, что на самом деле это скорее не галерея, а полноценное музейное пространство, задача которого представить наиболее полно контекст итальянского (да и зарубежного) искусства конца XIX – XX века.
Мне посчастливилось, что моё пребывание в Риме совпало с выставкой «От Сецессиона к авангарду». Это масштабная исследовательская и кураторская работа, цель которой показать основные пути развития итальянского искусства в период с 1905 по 1915 годы, параллельные влияния Сецессиона и только нарождающегося футуризма, диалог с мировым художественным процессом. В каждом зале разворачивается история художественных процессов в стране, наиболее влиятельными из которых стали сецессионизм и футуризм. От работ Феличе Казорати и других cторонников сецессионизма зритель перемещается к экспериментальным штудиям Джакомо Балла и архитектурным утопиям Антонио Сант-Элиа, и экспозиция каждого из залов сопровождается текстом с дополнительной информацией о каждом из авторов и направлений.
Не менее интересна и основная экспозиция, поскольку она разбита на тематические блоки, следуя по маршруту каждого из которых можно воссоздать историю развития какого-либо из направлений  искусства. Каждый из таких блоков, да, собственно, и каждый зал имеет своё название, обусловленное тематикой. Так, например, в экспозиции “Excuse me, is that art?” работы, затрагивающие вопрос того, что же вообще имеет право называться произведением искусства — от велосипедного колеса и стойки для бутылок Дюшана до манипуляций с холстами Лючио Фонтана и Альберто Бурри. Блок «Навстречу современности» рассказывает о трансформациях в изобразительном искусстве, начиная с импрессионизма и заканчивая выходом на беспредметность. Одним из самых сильных моментов мне показался зал, посвящённый теме войны, потому что здесь кураторы свели в одном пространстве как работы художников, эстетизировавших фашистскую Италию 1920-х — 30-х годов и напрямую поработавших над созданием её образа, так и картины отчётливо антивоенной направленности. Поэтому здесь огромный полиптих Герардо Доттори, на котором над маршами чернорубашечников, фабриками и дулами танков поднимается солнце-Муссолини, соседствует с «Распятием» Гуттузо.

Мне лично наиболее интересным показалось то, что работы итальянских художников представлены в диалоге с зарубежными артистами. К примеру, в тематической экспозиции символизма рядом с картиной Климта висят работы Гаэтано Превиати, одного из ведущих итальянских символистов, а «Кувшинки» Моне соседствуют с «Восходящим солнцем» Джузеппе Пелицца да Вольпедо, ничуть не менее сильной импрессионистической штудией.



Второй день

начинается с путешествия сквозь аллеи парка Боргезе (к слову, это самый большой из римских парков, который местами прорезают дороги для авто и общественного транспорта) к историческому центру, Пантеону и римским форумам, а заканчивается уже под вечер в музее искусства XXI века MAXXI на выставке Open Museum Open City, посвящённой саунд-арту. Интересно, что кураторы проекта задумали дать музейной институции новую интерпретацию и избавиться от привычной уже атмосферы «развлекательности», которая сопровождает многие выставки современного искусства. Для этой цели им как нельзя лучше подошёл саунд-арт, как одна из наиболее радикально-экспериментальных форм,  это позволило очистить экспозиционные залы от материальных объектов и в то же время наполнить каждый из них своим контекстом, выраженным в звучании. Задача вовлечь зрителя в проект реализовалось сразу несколькими способами: через проект RAM radioartemobile, который транслировал эфиры, посвящённые современному искусству, в трёх точках экспозиционного пространства, а также посредством дискуссионных мероприятий и мобильного приложения, с помощью которого можно было создать свой аудиофайл, загрузить его на сайт и таким образом стать частью проекта.

Кураторы стремились  показать процесс поиска, который предшествовал созданию каждой из работ: так, в каталог включены эскизы авторов к их проектам.

Третий день

полностью посвящён классическому периоду в искусстве, от античности до Ренессанса и барокко. Большую часть дня я провожу в Ватикане, блуждая от музейных коллекций к Ватиканской пинакотеке и базилике Святого Петра. Посещение музеев Ватикана вызывает двоякие чувства: с одной стороны, это трепет от возможности наконец-то увидеть произведения, о которых столько было перечитано  и просмотрено, вживую, с другой,  количество и подавляющая своей нездоровой избыточностью роскошь убранства (мы все помним, что эти помещения, до того как стать частью музея, были папскими покоями) не дают отвлечься от размышлений, откуда у католической церкви такие финансовые ресурсы на приобретение, и имеет ли она вообще моральное право рассуждать перед своими прихожанами о добродетелях умеренности и отречения от мирских благ.
В Сикстинской капелле поддерживается атмосфера священнодействия: снимать здесь запрещено, и время от времени охранники напоминают «Соблюдайте тишину! Соблюдайте тишину!».  Краски снова наводят на мысль о роли географического детерминизма в мировой истории живописи, ведь фон здесь того же чистейшего azzurro, что и небо в утренние часы.

Любопытно наблюдать в Ватиканском музее коллекцию искусства ХХ века. Более подробное её изучение наводит на мысль, что подбирались произведения, так или иначе связанные с религиозной тематикой, но тем удивительнее обнаружить в одном из залов «Папу» работы Фрэнсиса Бэкона. Ещё один островок современности в музее Ватикана — это, собственно, его центральный вход, спроектированный в 2000 году. Спиральный пандус и огромный эскалатор ведут на верхний ярус со стеклянным потолком. Интересная уловка: слепящий свет, проникающий сквозь потолок, видимо, должен вызывать у поднимающегося на эскалаторе ощущение вознесения на небо.

Хотелось бы ещё вспомнить два проекта в музейном пространстве – один в Галерее Боргезе, другой в Национальной галерее -  которые, так или иначе, затрагивают тему преемственности и диалога.
Проект «Художник интерпретирует музей», в котором классические скульптуры ХІХ века включены в пространство инсталляции Альфредо Пирри, размещён в холле у центрального входа в Национальную галерею современного искусства.
В Галерее Боргезе тем временем представлено «Чёрное зеркало» Мэта Коллишоу, одного из ключевых участников Young British Artists. Выставка полностью интегрирована в музейное пространство и состоит из двух частей. На втором этаже, среди живописных полотен Караваджо и других художников размещены 4 зеркальных экрана в пафосно детализированных рамах из чёрного муранского стекла, на которых время от времени возникают моргающие, двигающиеся, искажающиеся сюжеты некоторых из картин, представленных в экспозиции. На нижнем этаже в одном из залов инсталляция по мотивам «Избиения невинных» работы Ипполито Скарселла, выполненная в форме зоотропа — развлечения викторианской эпохи и прототипа кино. Из повторяющихся (с заданными автором незначительными вариациями) скульптурных сцен насилия  собрана «карусель», которая при выключенном свете раскручивается до такой скорости, что создаёт иллюзию мерцающих и движущихся, как на экране, персонажей, бесконечно избивающих, стегающих плетьми, сбрасывающих младенцев с балконов. Не уверена точно ли автор имел ввиду то самое  телевизионное «чёрное зеркало», но ассоциации с миром медиа, завораживающим зрителя, и тем количеством насилия, которые мы там можем наблюдать, напрашиваются сами собой.

***

В целом все музеи, которые я посетила, оставили ощущение диалога – со зрителями, с городом, и даже друг с другом. Работы в музее MAXXI, даже столь известных авторов, как Риёдзи Икеда и Билл Фонтана, были подобраны с учётом локального контекста. Аудиовизуальная инсталляция Филиппа Рама Music: Making Space одновременно создаёт диалог и с Клодом Дебюсси, сэмплы из пьесы которого использованы в работе, и с «Кувшинками» Моне, которые можно увидеть в другом музее буквально в получасе ходьбы.

Продуманность экспозиции и хорошая кураторская работа — две вещи, которые заметны при посещении музеев, и это то, чему стоит учиться. Конечно, можно сказать, что Украина - не Италия, и посокрушаться, сколько произведений в своё время было вывезено из Украины, но это не отменяет того факта, что над музейной средой нужно работать и равзивать её. 

Loading...