MOTHERBOARD Oлександра Животкова

В «Білому просторі» Stedley Art Foundation представлено новий проект Олександра Животкова. Запрошуємо відвідати виставковий простір (Київ, вул. Богдана Хмельницького, 62 -Б) за попереднім записом по тел: +38 067 466 78 00,+38 063 376 53 43

Константин Донин

MOTHERBOARD – красивое иностранное слово, накрепко увязшее в компьютерном слэнге. По-нашему – «материнка», «материнская плата», сугубо цифровой термин. И при чем здесь сугубо аналоговый Животков? – А при том, что если перевести «board» отдельно от «mother», то получится вовсе не «плата», как мы привыкли, а «доска». Перевод «mother» можно уже и не трогать, потому что «материнская доска», «доски-матери», как каламбурит язык – практически буквальное описание тех 13 работ, общим весом килограмм в 300, которые и составили очередной, 2015 года, цикл.

Игра с переводами, заимствование в названии – шаг вынужденный. Сумма значений (и звучаний) расширяет, растягивает и смысловое, и физическое пространство так, чтобы все 13 досок в нем поместились. Их много, они большие и тяжелые. Страшно представить, сколько электроэнергии сожрала «болгарка», которой Животков эти доски резал. Вместе с энергией самого Животкова образуется достоверная лавина. Лавина «баб», «мамок» – в терминах художника (произносится с нежно-ласкательной интонацией).

Смешно даже пытаться искусствоведческим лепетом навязать зрителю какое-то определенное толкование «Motherboard’а». Эта лавина навяжет что угодно и кому угодно, достаточно только оказаться поблизости. Синонимичный ряд – «материнка», «бабы», «мамки», «motherboard» – не более, чем способ сохранить членораздельную речь в обстоятельствах к тому не очень располагающих, в обстоятельствах лавины.

Энергия для нее нее копилась в Животкове те несколько лет, которые он создает свою новую технику – нечто среднее между живописью и барельефом по дереву. Контур женской головы, по сути – одна линия, найденная художником еще в молодости, входит в набор архетипических для Животкова сюжетов наряду с дорогой, окном, голубем. Животков делает их уже тридцать лет, изменяя, кажется, совсем немногое – способ делания и материал. От карандаша – к болгарке, от ватмана – к мореному дубу.

Пиши Животков стихи, его эволюция идеально укладывалась бы в формулу Бродского: «эволюция поэта есть эволюция его просодии». То есть, говоря грубо, эволюция стихотворных размеров, которыми поэт пользуется. Содержательную часть, как можно заметить, эта формула в расчет не берет, предполагая ее величиной постоянной, врожденной от природы или ниспосланной свыше – как кому нравится. Но – постоянной. В этом постоянстве художнического смысла можно услышать еще один каламбур – в физике полно ведь персональных постоянных, от Авогардо до Фарадея. Свои «постоянные» безусловно есть и у Животкова – дорога, окно, голубь, женщина. Их происхождение столь же необъяснимо, сколь действие – непреложно.

Дойдет дело до голубей – будем думать об их непреложности в картине мира, «motherboard» – задача попроще. Опуская очевидные трюизмы о роли женского начала, заметим одно: угловатые, контурные, почти топором рубленные, как будто обожженные у первобытного костра, лишенные и намека на персональные черты, репродуктивную соблазнительность или сакральную «матерьбожность» бабы Животкова напрочь выведены из человеческого обихода. Они скорее вырублены из обломков Ноева ковчега, и вырублены, судя по Богу, с единственно возможным для художника честным умыслом: просто для пары.

Кому? Хороший вопрос.

Фото з відкриття

Загрузка...